Одной из заметных дискуссий в области антропологической критической мысли последних лет стал спор о «темных антропологиях» и множестве противостоящих им «позитивных антропологий». В российском интеллектуальном поле эта проблематика наиболее полно изложена в специальном двухтомнике «Логоса» (2022) о «темной антропологии». Шерри Ортнер во вступительной статье к нему (Ортнер, 2022) предлагает ревизию современной антропологической мысли. По ее замечаниям, неолиберализм влияет на социальные процессы по всему миру столь значительно, что трансформации подвергаются и сами области знания, которые должны объяснять его. Так, в 1980-е тематический ландшафт социальной антропологии претерпел ряд изменений. Среди ученых рос (и с тех пор изменилось не так много) интерес к «непристойным сторонам социальной жизни» — несправедливости и насилию, в результате чего, по утверждению Джоела Роббинса, изменился и основной объект изучения антропологии: с фигуры «чужого» фокус сместился на «страдающий субъект» (suffering subject) (Robbins, 2013). Один из отблесков этого процесса — расцвет критических теорий: постколониальной, феминистской, расовой и других. Парадоксальным следствием попытки объяснить, деконструировать и таким образом подорвать систему экономического и морального угнетения стало повсеместное распространение таких социальных исследований, которые Шерри Ортнер называет «порнографией мучений»: их авторы будто получают удовольствие от концентрации жестокости анализируемых ими случаев социальной несправедливости.
Альтернативные «темной антропологии» теоретические традиции оформляются в самодостаточные направления исследований приблизительно к 2000–2010-м — их совокупность принято называть «позитивной антропологией», которую часто еще именуют «антропологией счастья» (anthropology of happiness) или «антропологией благополучия» (anthropology of wellness/well-being). Исследования в рамках этой парадигмы объединены не столько темами, сколько способом осмыслять материал. Общий пафос этих работ можно свести к максиме: позитивный социальный опыт — это значимая часть жизни человека и адекватный для аналитической работы антрополога материал. Более того, счастье, радость, удовольствие, восторг и другие позитивные эмоции и состояния — такие же культурно специфические явления (Mathews, G., & Izquierdo. C. (Eds.), 2009), как и ненависть, бедность, страдание или горевание, однако первым в антропологических текстах уделяется значительно меньше внимания.
Тем не менее, способы и механизмы проявления положительных эмоций разнообразны. Так, Эдвард Фишер, профессор антропологии Вандербильтского университета, предлагает различать гедонистические и эвдемонические формы счастья (Fischer, 2014): одни из них являют себя в повседневных удовольствиях (чувство удовлетворения от вкусной еды, секса, экономического успеха или удачной шутки), другие же связаны с представлениями индивида или коллектива о морали и добродетели — следовательно, касаются не только рутинных практик, но и онтологического статуса субъекта.
Мы предлагаем социальным исследователям с опорой на собственные эмпирические материалы порассуждать о том, что приносит людям удовольствие. Как в разных культурах, сообществах и коллективах формируются уникальные представления о радостях и способы их телесного и эмоционального проживания? Почему люди выбирают те или иные формы досуга, расслабления и веселья — и можно ли вообще говорить, что удовольствия выбирают?
Антропология удовольствия, в нашем понимании, изучает те аспекты социальной жизни человека, которые связаны с позитивным опытом: состояниями счастья, радости, восторга, довольства. В этих явлениях мы предлагаем увидеть спектр: почему одним людям приятно то, что другим кажется мерзким? может ли конвенционально негативный опыт приносить удовольствие — и почему так происходит?
В связи с тем, что форм получения удовольствия существует великое множество, мы призываем вас не бояться смотреть на них по-разному — с точек зрения разных дисциплинарных областей.